Жизнь и быт казаков Запорожской Сечи

В Запорожской Сечи отношения между казаками были братские, но субординация тоже имела место, причем в расчет брался не возраст, а время поступления в Сечь. Кто вступил в товариство раньше, тот звал вновь вступившего «сынком», а последний первого «батьком», хотя бы батьку было 20 лет, а «сынку» — 40. Новичок становился настоящим казаком лишь тогда, когда выучивался казацкой «регуле» (воинским порядкам и приемам) и умению повиноваться кошевому атаману, старшине и всему товариству.

Приходили в Сечь, конечно, люди разные, в том числе и с темным прошлым, — убийцы, проходимцы, преступники. Никто с них не требовал объяснений о своей прошлой жизни, но им приходилось либо в корне измениться, либо уйти, иначе они быстро знакомились со строгими правилами казачьей демократии. Суд и расправа были быстрыми и безжалостными.

Из преступлений самым великим считалось убийство. Так как казаки считали себя братьями, то убийство расценивалось как «братоубийство»; братоубийц закапывали в землю живыми вместе с убитым.
Смертью карались в Сечи воровство, разбой, укрывательство краденых вещей (даже одной), связь с женщиной и содомский грех (гомосексуализм). В Сечь не разрешалось приводить женщин, будь это даже мать или сестра. Каралась, впрочем, и обида женщины, если казак посмеет опорочить ее, ибо это «к обесславлению всего войска простирается».

Смертью карались и те, кто творил насилие в христианских селениях, самовольная отлучка и пьянство во время похода и неповиновение и дерзость командирам. Роль следователя выполнял войсковой есаул, исполнителями приговоров были сами осужденные, если их было несколько, то они должны были поочередно казнить друг друга.

За воровство обычно привязывали или приковывали к позорному столбу, где преступника забивали киями (палками) свои же. За неотдание долга приковывали цепью к пушке, пока должник не вернет долга или за него не внесет кто-то другой. За великое воровство (хищение в особо крупных размерах) виновных ждала шибеница (виселица). Шибеница стояла за границей Коша, и на казни могли присутствовать и посторонние. До нас дошли рассказы о том, что от шибеницы могла казака спасти девушка, согласившаяся выйти замуж за преступника. Причем девушка годилась любая, даже незнакомая.

В связи с этим обычаем рассказывали случай, когда коня с преступником подводили уже к виселице, навстречу ему вышла девушка под белым покрывалом в знак того, что она готова выйти замуж за приговоренного. Осужденный на смерть казак попросил девицу снять покрывало со своего лица, но когда увидел, что она сильно обезображена оспой, заявил: «Як маты таку дзюбу лепше на шибенице дать дубу» и последовал дальше навстречу своей смерти.

Кроме шибеницы, в редких случаях применяли заимствованный у ляхов железный гак (крюк), на который осужденного подвешивали за ребра (как тушу в мясной лавке) и оставляли до тех пор, пока он не умирал. Пользовались они иногда и острой палей (колом), на который «сажали» осужденного. Хоронили казненных калеки-нищие, просившие в Сечи милостыню у градских ворот. Нищие снимали казненных и погребали на выгоне, за что им разрешалось снимать с мертвых одежду и надевать свою, ветхую.

В Запорожье существовал издавна обычай — не вешать ни одного вора, пока он не исповедуется, не разрешится от греха и не приобщится к Святым Тайнам, ибо нет суда на том свете для тех, которые здесь уже осуждены, признали свои грехи и раскаялись.

От наказания не могли спасти ни звание, ни высокая должность. Обычаи свои сечевики сохраняли долго. Так, будучи в рядах русской армии (во времена Екатерины Великой), произошел такой случай. Один чиновный казак в чем-то провинился и Потемкин, командующий армией (в войне против турок), попросил полковника Головатого пожурить виновного. На другой день Головатый доложил «его светлости», что приказ выполнен:

— Пожурили виновного по-своему.
— Как же вы его пожурили? — спросил князь.
— А просто: положили, та киями откатали так, что вин едва встал…
— Как! Майора? — закричал светлейший. — Да как вы могли?
— И вправду насилу смогли, едва вчетвером повалили: не давался. Однако свалили, а що за бида, що вин майор? Майорство его не при чему, воно за им и осталось!

Войско Запорожское делилось на сечевых и зимовых казаков. Сечевые — казаки самой Сечи, назывались лыцарством или товариством. Его костяк составляли казаки главным образом славянского происхождения, сильные, хорошо сложенные, отличавшиеся отвагой в бою и обязательно холостые (или порвавшие свои брачные узы). Только лыцарство имело право выбирать из своей среды старшину (начальников), вершить дела в войске, делить добычу и получать для Сечи хлебное и денежное жалованье.

Семейные казаки, хотя и допускались в Запорожье, но не смели жить в Сечи, а селились в степи по слободам, зимовникам и бурдюгам. Там они занимались хлебопашеством, ремеслами и промыслами и назывались в казачьей среде «зимовчаками», «сиднями», «гниздюками». Кроме казаков на территории Запорожья проживали и просто крестьяне, которые считались подданными — «посполитыми» — товариства Запорожского и именовались поспильством.

В случае войны сечевики и зимовики составляли единое войско.
«Войско днепровское, кошевое, верховое, низовое и все будуче на полях, на лугах, на полянках и на всех урочищах морских, днепровых и полевых» — так именовалось в торжественных случаях полным именем Войско Запорожское.

Войско управлялось по своим демократическим законам, механизм которых был намного совершеннее греческой и римской демократии, не говоря о демократиях современных.

В основе власти на Запорожье лежала громада — казачье товариство. Для решения важных вопросов литавры созывали всех казаков на Сечевую площадь, где и происходила Рада (радиться — советоваться) — казачий Круг или Войсковой совет.

На Раде каждый казак мог открыто высказывать свое мнение или предложение и имел право голоса. Но после принятия решения большинством голосов все (даже несогласные с ним) обязаны были его выполнять.
Ни знатность рода, ни сословное происхождение, ни старшинство лет не имели в Сечи никакого значения. Авторитет имели лишь храбрость, опыт, ум. Все делалось сообща и для общества.

Даже избранный атаман в Сечи был первым среди равных и не мог сам ничего жизненно важного решать без воли казаков.

Широкая демократия в Сечи вовсе не предполагала анархии. Вся масса казачьего братства разделялась на определенные группы своеобразной иерархической лестницы. На первой ступени ее стояли молодики — вновь прибывшая молодежь, проходящая регулу (казачья выучка), каждый опытный казак опекал 2—3 молодых казаков. За молодиками на второй ступени была основная масса сечевых казаков, выше их стояли старшины — закаленные в боях заслуженные воины. Выше старшин стоял атаман со своим окружением.

Внешне, в мирное время, эта структура не бросалась в глаза — все были равны и обращались как братья. В военное время эта структура приобретала жесткость с четкой системой управления. Кошевой атаман имел неограниченную власть и волен был распоряжаться жизнью любого казака, в том числе самого заслуженного.

В мирное время Сечь была открытой системой. Насильно здесь никого не держали. Любой казак мог покинуть Сечь на время или навсегда. В военное время выезд без разрешения Войсковой канцелярии не допускался. Ушедшие из Сечи имели право и вернуться назад, их снова принимали.

Смотрите также

Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии закрыты