Казаки в Смутное время

  Иван IV за время царствования сумел преодолеть разброд и раздоры внутри государства, правда, методами часто жесткими, переходящими в жестокость.
  Опричнина государя с корнем вырвала недовольство и инакомыслие — Иван IV для создания сильного государства не жалел крови, в том числе и боярской.

Казаки в Смутное время

 

  Иван IV за время царствования сумел преодолеть разброд и раздоры внутри государства, правда, методами часто жесткими, переходящими в жестокость.
  Опричнина государя с корнем вырвала недовольство и инакомыслие — Иван IV для создания сильного государства не жалел крови, в том числе и боярской.
  Тяжелые войны вела Русь с внутренними и внешними врагами, постоянное нервное напряжение подорвало здоровье государя настолько, что он к концу своей жизни сделался подозрительным и жестоким в своих мыслях и поступках. Ивана Васильевича мучило нервное расстройство, тело его гнило буквально — лучшие врачи ничего не могли сделать, никто (и сам Иван IV) не понимал причин такого оборота дела.
  За 3 года до своей смерти, в 1581 году, в одну из дурных минут, какие тогда часто на него находили, он побил свою сноху за то, что она, будучи беременной, при входе свекра в ее комнату оказалась слишком запросто одетой. Муж побитой, наследник отцова престола царевич Иван, вступился за обиженную жену, а вспыливший отец ударом железного костыля в голову нечаянно убил сына. Сам царь Иван IV едва не помешался с горя по сыну, даже порывался постричься, отрекшись от престола. Вследствие этого несчастного случая преемником Грозного стал второй его сын, царевич Федор — последний царь в истории старой московской династии, Капитанского племени.
  Федор не был прирожденным царем, всю жизнь сторонился мирской суеты и более помышлял о небесном, часто посещал храмы, слушая обедню и звон колоколов.
  Еще при жизни отец часто упрекал его за это. «Благоюродив бысть от чрева матери своея и ни о чем попечения имея, токмо о душевном спасении» — так отзывался о Федоре близкий ко двору князь Катырев-Ростовский.
  Умирая, царь Иван IV назначил в помощь Федору несколько приближенных вельмож, наибольшей силой из них при дворе пользовался родной дядя царя по матери, Никита Романович Юрьев, который вскоре умер, и место главного советника осторожно занял другой опекун — шурин царя Борис Годунов. Умный от природы, он вскоре стал фактически править государством.
  Правил умно и осторожно, и 14-летнее правление Федора (Годунова) было для государства временем отдыха от погромов и страха опричнины. Удачно была закончена война со Швецией. Нов Москве начали ходить тревожные слухи.
  После царя Ивана IV остался его младший сын Дмитрий, которому отец выделил в свое время удел — город Углич с уездом. В Москве рассказывали, что этот семилетний Дмитрий, сын седьмой венчанной жены Ивана Грозного, следовательно, царевич сомнительной законности с канонической (церковной) точки зрения, пойдет весь в отца времен опричнины и что ему грозит опасность со стороны близких к престолу людей, желающих занять его в случае смерти бездетного Федора.
  И как бы в подтверждение этих слухов в 1591 году князь Дмитрий был зарезан в Угличе. Убийц вроде бы перебили на месте горожане. Комиссия князя Шуйского (враг и соперник Годунова) установила, что царевич зарезался сам в припадке падучей болезни, упав на нож, которым играл с детьми. Тем дело и кончилось.
  В январе 1598 года умер царь Федор. После него не осталось никого из Калитинской династии, кто бы мог занять опустевший престол. Царица Ирина отказалась от престола и постриглась.
  Земский собор под председательством патриарха Иова избрал на царство Бориса Годунова (брата Ирины).
  Борис Годунов по происхождению принадлежал к большому, хотя и не первостепенному боярству. Годуновы — младшая ветвь старинного и важного боярского рода, шедшая от выехавшего из Орды в Москву при Калите мурзы Чета. Годуновы поднялись в царствование Ивана Грозного. Борис был посаженым отцом на свадьбе царя Ивана IV, затем стал зятем Малюты Скуратова (шефа опричников), а женитьба Федора на сестре Бориса еще более укрепила его положение при дворе.
Борис начал царствовать умно и с большим успехом, вызывая всеобщее одобрение. Главное его внимание обращено было на устройство внутреннего порядка в государстве, и в первые два года его царствования Россия цвела всеми благами. Правда, считая себя малоспособным к ратному делу и не доверяя своим воеводам, Борис во внешней политике был нерешителен, не воспользовался враждой Швеции и Польши, что дало бы возможность в союзе со шведами отобрать у Польши Ливонию и получить выход в Балтику.
  Борис был не наследственным царем, а народным избранником (через Земский собор), но бояре ожидали от него, как от выходца из бояр, ограничения безраздельной царской власти (как при Грозном), опасаясь возврата опричнины, и ждали от Бориса более прочного боярского обеспечения при дворе. Борис не понял этого, а скорее не захотел понять, забрав в руки необъятную власть. Поэтому после блистательного начала царствования, несмотря на то, что Борис «зело прорассудительное к народам мудроправство показал», по Москве и по Руси поползли слухи, где на Бориса «вешали всех собак» — он-де и хана крымского под Москву подводил, и доброго царя Федора с его дочерью Федосьей уморил, свою сестру Александру отравил, и Бекбулатовича отравил, и Москву сжег тотчас по убиении Дмитрия, чтобы отвлечь внимание царя и народа, и, наконец, что по его личному приказу убили Дмитрия.
  Борис начал в ответ править самовластно, как правил Иван Грозный. Чтобы оградить себя от наветов и козней, была создана тайная сеть полицейского надзора, в которой главную роль играли боярские холопы, доносившие на своих господ, и выпущенные из тюрем воры, контролировавшие «прослушиванием» улицы и базары. Донос и клевета быстро вошли в жизнь Руси.
  Доносы сопровождались опалами, пытками, казнями и разорением домов. Особенно досталось боярскому кружку с Романовыми во главе (двоюрные братья царя Федора), как главным предполагаемым соперникам Бориса. Борис постепенно наводнил страну страхом, сам превратившись в полицейского труса. Он спрятался во дворце, редко выходил на народ, не принимал сам челобитных и т.п.
  В это время при этих обстоятельствах появляется слух о том, что Дмитрий не был убит в Угличе, а жив и скрывается в Польше. Вместо Дмитрия якобы убили по ошибке другого, а его увезли и спасли в Польше, а так как он есть сын Ивана Грозного, то и быть ему государем России.
  Трудно сказать определенно. Позже во всем винили поляков, но многие историки считают, что мысль о самозванце была рождена и высижена в гнезде наиболее гонимого боярства с Романовыми во главе, но «он был испечен только в польской печке, а заквашен в Москве». Борис, как только услыхал о самозванце Лжедмитрии, прямо заявил боярам, что это их рук дело.
  Многие запорожские и донские казаки приобщились к нему, недовольные политикой Бориса Годунова, ограничивавшего буйство и самовольство казаков.
  Лжедмитрий, воодушевленный этой помощью и вдохновляемый поляками, в 1604 году занял Чернигов и многие порубежные российские города с уездами, селами и деревнями.
  В 1605 году на Добрыницах в Комарицкой волости московские войска разбили войска самозванца (по некоторым сведениям, одних черкас до 7000 побили) — Лжедмитрий ушел в Рыльск, государевы же войска пошли на Кромы, где засел донской атаман Корела с 6000 казаков. Кромы подожгли, но взять не смогли.
  Одна часть московских войск перешла к Лжедмитрию, другая разошлась, третья была в растерянности. А войска самозванца, состоящие из поляков, литовцев, запорожцев и донцов, шли по Руси, легко занимая города до Тулы, куда к нему прибыли на помощь еще донцы с атаманами Смагой и Чертенским, и было их много.
Лжедмитрий принял их милостиво, а прибывших московских бояр для встречи его, «лаял» и кое-кого посадил в темницу. Казаки вторили Лжедмитрию, а князя Андрея Телятевского били смертно и бросили в тюрьму, а 20 июня 1605 года пошли с Лжедмитрием на Москву и помогли ему взойти на престол.
  Если бы не казаки, Лжедмитрий не занял бы русский престол — это точно, так как казачье войско было многочисленным, боеспособным и дисциплинированным.
  Почему казаки встали за Дмитрия? Да потому, что он пообещал казакам «пожаловать верный и вольный Дон прежними вольностями», — это было обещано атаману Андрею Кореле, когда он прибыл к «Дмитрию». А атаман Корела, прибыл «от казаков верховых и низовых», то есть от всех, а не только от голытьбы, как иногда представляют историки и писатели.
Лжедмитрий от природы был богато одаренный, с бойким умом, легко разрешавший в Боярской думе самые трудные вопросы, с пылким темпераментом, доходившим до храбрости в минуты опасности, податлив был на увлечения, мастер говорить, обладал разносторонними знаниями. Со всеми он обращался просто, обходительно, не по-царски. Показал себя деятельным управителем, чуждался жестокости, сам вникал во все, каждый день бывал в Думе, даже сам обучал ратных людей. Своим образом действий он приобрел широкую и сильную привязанность в народе, хотя кое-кто и подозревал и открыто обличал его в самозванстве (князья Шуйские).
  Сам Лжедмитрий держался уверенно, как законный царь, не вызывая у близких людей сомнения в этом.
Дело о князьях Шуйских, распространявших слухи о его самозванстве, свое личное дело, он отдал на суд народа и для того созвал Земский собор, с выборными от всех чинов и сословий. Смертный приговор Шуйским, вынесенный этим собором, Лжедмитрий заменил ссылкой, но скоро вернул ссыльных и возвратил им боярство. Царь, сознававший себя обманщиком, укравшим власть, едва ли поступил бы так рискованно и доверчиво, — это осталось загадкой.
  О личности Лжедмитрия сообщается, что это был молодой человек, роста ниже среднего, некрасивый, рыжеватый, неловкий, с грустным выражением лица, и в своей наружности никак не отражал своего ума и духовной природы, о которых сказано было выше.
  Кто он был на самом деле, сказать трудно, но историки (по мнению царя Бориса) утверждали, что это был сын галицкого мелкого дворянина Юрий Отрепьев, в иночестве Григорий. Что в Москве он служил холопом у бояр Романовых и у князя Черкасского, потом принял монашество, за книжность и похвалы московским чудотворцам взят был к патриарху в книгописцы и здесь вдруг начал заявлять, что он будет, пожалуй, и царем на Москве. За это ему по меньшей мере положено быть сосланным в дальний монастырь, но какие-то сильные люди прикрыли его, и он бежал в Литву. В это время началась опала Романовых. В Польше этот человек объявил, что он есть царевич Дмитрий.
  Взойдя на российский престол, Лжедмитрий не усидел на нем, потому что не оправдал боярских ожиданий.
  Он не хотел быть орудием в руках бояр, действовал умно и самостоятельно, развивая свои особые политические планы, во внешней политике даже очень смелые и широкие. Так, он замышлял поднять против турок и татар все католические державы с православной Русью во главе (отметим, что это его намерение не могло не понравиться казакам).
Своим советникам в Думе он ставил на вид, что они ничего не видели, ничему не учились, что им надо ездить за границу для образования (но делал он это вежливо). Особенно досадно было для великородных бояр приближение к престолу мнимой незнатной родни царя и его слабость к иноземцам, особенно к католикам — поляки, своевольные и разгульные, наводнили Москву. Своими привычками и поступками, особенно легким отношением ко всяким обрядам, распоряжениями, заграничными сношениями Лжедмитрий вызвал против себя в Москве много нареканий и неудовольствий, хотя вне столицы, в народных массах популярность его не ослабевала.
  Донцы недолго оставались в Москве. Большая их часть, получив от Лжедмитрия щедрую богатую награду за мужество и «вольности», отправилась на Дон.
  В Москве осталось 500 донцов голутвенных с атаманами Корелой, Коломной, Романовым и Козловым.
Донцы и запорожцы остались недовольны «царской» наградой за престол — они ожидали большего. Терцы и гребенцы в количестве 4000 человек, во главе с начальниками, помогавшими Лжедмитрию, взяли силой город Астрахань, пребывающий в безопасности, в 1606 году, и весь его разграбили.
  Мало того, они нашли и «выставили» еще «своего» царя Петра — сына (якобы) Федора Иоанновича, которого Борис Годунов при рождении подменил девочкой.
  Этому «наследнику» было 14 лет, и им управляли донские казачьи старшины. Бунтовщики валом шли «к Петру» — их стало столько, что они (письмом) требовали от Лжедмитрия освободить престол для Петра.
  В ответном письме Лжедмитрий пригласил Петра в Москву, обещая разобраться на месте и… если Петр «подлинный царевич», обещал ему уступить престол, а если нет, то грозил казнью. Казаки с новым царем- самозванцем (Петром) шли вверх по Волге, всем объясняя, что царь признает юношу Петра царевичем, к ним приставало все больше народа и волжских казаков, но по достижении Свияжска до них дошла весть, что Лжедмитрий убит в Москве.
  Бояре во главе с князем В.И. Шуйским составили заговор против Лжедмитрия. Как позже признался Шуйский, они признали Лжедмитрия только для того, чтобы избавиться от Годунова, а потом свергнуть и самозванца, чтобы открыть дорогу к престолу одному своему, из боярской среды.
  Однако заговорщики не надеялись на успех восстания без обмана из-за популярности Лжедмитрия, поэтому, подняв народ, 17 мая 1606 года они вывели всех в Кремль с криком: «Поляки бьют бояр и государя!» Их цель была окружить Лжедмитрия будто для защиты и убить его. Толчком к выступлению было то, что Лжедмитрий на своей свадьбе с Мариной Мнишек совершил столько беспутства и так потакал полякам в их озорстве (разбоях) и насилиях, что за 8 дней москвичи были доведены «до точки», — они взбунтовались и убили Дмитрия (17 мая) и много поляков с ним, кроме Марины. Всю родню и придворных Лжедмитрия разогнали и разослали в заточение по городам.
  Казаки — волгцы, шедшие с новым царевичем Петром, не получив гарантии твердой власти в Москве, потеряли веру в успех своего дела и повернули по Волге назад к Царицыну — все города по пути разоряли и грабили.
В Царицыне они нашли послов от Лжедмитрия в Персию и убили их (князя Ромодановского Ивана Петровича и воеводу Федора Акинфиева), а затем с «царевичем Петром» отошли на Дон — зимовать.
  Историки сообщают, что «царевич Петр» — Илья Васильев, беглый человек дворянина Василия Елагина.
В Москве меж тем князья, бояре, духовенство и граждане на 4-й день после убийства Лжедмитрия из российских князей выбрали на престол Василия Ивановича Шуйского и ему присягнули, кроме казаков и порубежных городков от Польши.
Летописи сообщают, что против нового царя взбунтовались окраинные города (купцы, стрельцы, крестьяне) и, избрав себе начальником беглого человека князя Андрея Телятевского, именем Ивана Болотникова, толпою многие города взяли, убивая воевод и всех сопротивляющихся, а имущество грабили. К бунтовщикам прибывало все больше народу и взяты ими были: Путивль, Рязань, Тула, Кашира, Калуга и Астрахань с их принадлежностями (территориями).
  Сей вор Болотников, соединившись с такими же ворами Соловленином, Истомою, Пашковым, пошли на Москву — взяли Коломну, войско московское при селе Троицком, разбили и встали в Коломенском. Государевым войскам подошла помощь из Смоленска, и Болотников был разбит.
  После сих (Болотникова и Пашкова) приходил под Москву с войсками казацкими и другими (сбродом) Иван Исаев Попутник, чтобы выручить Марину (жену Лжедмитрия), но войском московским был разбит и прогнан. Сам Попутник еле ушел в Серпухов.
  В 1607 году царевич Лжепетр с войсками из донских и волжских казаков пошел к Москве, до Путивля к нему пристало много наброда (народа). Войско Лжепетра предательством взяло город Борисов, убив в нем воеводу Сабурова, князя Приимкова-Ростовского.
  У Путивля войска Шуйского были разбиты и многие попали в плен (и убиты были) — князья Черкасский, Буйносов и прочие многие.
  У самозванца были и князья-предатели Телятевский и Шаховский. Войска Лжепетра пошли к Туле и взяли ее без боя. Телятевский с отрядом пошел к Калуге и близ нее разбил царское войско, но при Козельске государевы войска одолели самозванца.
  Сам царь Шуйский с войском подошел к Туле и осадил ее. Получив отказ на предложение о сдаче, царь нашел выход — по его приказу запрудили речку, и вода затопила город. После чего осажденные сдались, а Болотникова, Лжепетра и Шаховского, связанных, выдали царю. Главные преступники и Лжепетр (в 16 лет) были повешены, а Болотников, Шаховский и Федька Нагиба также «по винам своим казнены».

Смотрите также

Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии закрыты